Психология

Что такое бритва (лезвие) Оккама

  1. Что такое Бритва Оккама?
  2. История появления
  3. Как пользоваться методом
  4. Универсальна ли бритва Оккама?

Бритва Оккама – философский постулат, который находит применение и в повседневной жизни. Предположим, у вас не работает Интернет и вы звоните оператору. В первую очередь он, вероятнее всего, спросит, пробовали ли вы включить и выключить роутер и/или компьютер. Это и есть тот самый методологический принцип, хотя, казалось бы, при чем здесь Оккам и режущие предметы?

Что такое бритва (лезвие) Оккама

Термин смело можно отнести к сфере интересов философов и ученых. Правило звучит так: не следует множить сущности без необходимости.

Правило бритвы Оккама простым языком трактуется таким образом: самым лучшим объяснением является самое простое. Не стоит придумывать сложные объяснения, если без них можно обойтись.

Спорные ситуации

Если говорить простым языком, бритва Оккама доказывает, что самое простое толкование чаще всего является наилучшим. Это напоминает, что природа применяет только самые доступные инструменты для достижения цели.

Простым языком, бритва Оккама — это способ найти естественное и логическое разъяснение происходящему. В качестве примера рассмотрим ситуацию. Мы слышим топот копыт, но не видим животных. Логично предположить, это будут лошади, а не жирафы. Ведь если человек не пребывает в Африке или в зоопарке, где могут жить жирафы, то звук издают именно обычные животные — лошади. Вариант с бегущими кентаврами еще менее вероятен, их не встретишь ни в Африке, ни в зоопарке.

Важно помнить, что принцип бритвы Оккама не определяет единственно верный ответ на вопрос. Его основная задача — это выделить наиболее вероятные ответы, объясняющие, почему произошла ситуация. Поэтому данный принцип бритвы Оккама не всегда может быть использован для решения вопросов в некоторых системах. К примеру, он неприменим в религии.

История появления

Рассматриваемая максима связана с монахом и философом Уильямом Оккамским

(то есть из деревни Оккама), который писал в своих работах: «То, что можно сделать, основываясь на меньшем количестве предположений, не следует делать, исходя из большего количества предположений». Но на самом деле эта идея была открыта не им, он лишь переформулировал изречение, которым пользовался еще
Аристотель в IV веке до н. э.
Название методики произошло от имени небольшой английской деревни в графстве Суррей.

Официально бритва Оккама появилась позже, причем священнослужитель не подозревал, что методике присвоят его имя. Бритва в названии упомянута как инструмент для отсечения лишних сущностей. Под последними понимались любые теории/факты/предположения, не имеющие эмпирического подтверждения

, то есть доказательства, полученные в результате экспериментов, наблюдений или других действий, которые можно зафиксировать с помощью органов чувств.

Метод иногда называют лезвием Оккама, а кроме того – Принципом бережливости или Законом экономии.

Интересно, что сам Оккам с помощью «бритвы» хотел доказать существование бога. Он писал, что «ничего не должно существовать без объяснения причины, если только оно не является самоочевидным или доказанным страницами Священного Писания». Оккам считал, что объяснение не имеет силы, если не доказано опытом, Библией или противоречит здравому смыслу. При этом он был уверен, что существование Бога неоспоримо, потому что религия основывается на вере, а не на доказательствах, и в этом вопросе не полагался на науку.

Бритва Оккама: примеры

Рассмотрим детальнее примеры ситуаций применения данного принципа:

  1. Ситуация: Дом находится рядом с трамвайными путями, вы слышите грохот. Варианты трактования: А) Возле дома пробежал табун лошадей. Б) Проехал трамвай. Самое правдоподобное объяснение — ответ «Б».
  2. Ситуация: Вы сидите в доме. На улице идет дождь и видна яркая вспышка сквозь занавески на окне. Варианты трактования: А) Под окном затаился фотограф и делает снимки с функцией вспышки. Б) Молния. Самое правдоподобное обоснование — ответ «Б».
  3. Ситуация: В доме есть несколько собак. Вернувшись домой, вы обнаружили порванные газеты. Варианты трактования: А) Собаки в отсутствие хозяев разорвали бумагу. Б) Вор проник в дом и специально намусорил. Самое правдоподобное объяснение — ответ «А».

Но вернемся к первому примеру. Допустим, вы вышли из дома и обнаружили на дороге следы копыт и конский навоз. В этом случае возникает необходимость отказаться от самого простого ответа «проехал трамвай». Ведь он никак не поясняет, откуда взялись следы и навоз. Поэтому, следуя правилу Оккама, переходим к более сложной «сущности» — по улице действительно проскакал табун.

Как пользоваться методом

Можно ли использовать философскую презумпцию в реалиях современной жизни? Да, в качестве инструмента для принятия решений и выбора алгоритма действий

.
Если вы не знаете, как поступить и что выбрать, лезвие Оккама способно подсказать, в каком направлении двигаться – хотя бы начале вашего пути.
Также этот принцип можно использовать, чтобы построить некую теорию или объяснение в отсутствие доказательств. Пока у вас нет проверенных фактов, за правду можно принять самое простое решение, описывающее происходящее. При этом подразумевается, что данную условную теорию необходимо изменять соответственно появляющимся доказательствам.

Исторический экскурс

Теория была названа в честь английского философа и францисканского монаха Уильяма Оккама, который жил в XIV веке. Сторонник номинализма не является создателем этого принципа. Но именно он начал часто применять его для оценки происходящих событий.

Однако многие его современники отмечали, что ограничение до самого простого варианта ситуации не всегда является правильным и лучшим решением. Особенно это касалось религиозных изысканий.

Усложнять — просто, упрощать — сложно

Пример с коробкой передач в авто

Автоматические коробки передач в авто — проще в использовании, но сложнее в устройстве и производстве. Ручные коробки передач в авто — сложнее в использовании, но из проще и дешевле сделать.

Пример мысли Паскаля

Хорошо иллюстрирует эту идею слова французского ученого, философа и писателя Блеза Паскаля (1623—1662). В конце одного из своих писем он написал: «Письмо это вышло более длинным только потому, что мне некогда было написатьего короче».

Другой известный перевод: «У меня не было времени написать письмо короче».

Смысл выражения: для составления краткого, логичного и содержательного текста (и, соответственно, его обдумывания) нужно гораздо больше времени, нежели для простого фиксирования на бумаге всех мыслей, которые приходят на ум по тому или иному поводу. В последнем случае многословие неизбежно.

Почему этот принцип был сформирован?

Одна из причин появления этого принципа — склонность многих людей к постоянному усложнению всего и вся. Чтобы делать сущности и вещи простыми — требуется гораздо больше сил, энергии, знаний и мыслетоплива.

Особенно это проявляется у молодых специалистов в своих областях деятельности. Пока человек не получил опыт и имеет узкий кругозор, то обычно он начинает придумывать сложные решения.

Применение бритвы Оккамы

Достаточно часто используют принцип бритвы Оккама применяют для минимизации противоборствующих теорий в тех ситуациях, когда одна из них предполагает наличие дополнительной субстанции/ситуации, а другая — нет.

Распространенным примером применения данной концепции является существование некого «эфира», который служил первоисточником всего сущего. Эта теория призвана была объяснить образование Вселенной. Наличие такого вещества не было доказано, и когда Альберт Эйнштейн открыл и предложил обществу свою общую теорию относительности, теория «эфира» была отброшена.

Это объясняется тем, что теория Эйнштейна намного логичнее и проще, а также не вмещала в себя всевозможных невидимых и недоказауемых субстанций. В данной ситуации концепция бритвы Оккама оказалась как нельзя кстати.

Помимо ученых и современных философов, принцип бритвы Оккама иногда упоминают в своих произведениях журналисты и писатели XX века, например братья Стругацкие в своих романах.

Наглядные примеры

Альберт Эйнштейн перефразировал принцип «бритвы Оккама». Он призывал упрощать, пока есть такая возможность. Существует и более современная версия: самым точным является сообщение минимальной длины.

Приведем примеры действия «бритвы Оккама». У мыслителя Платона спросили, кто такой человек. Ответ был более, чем интересным: человек – это животное с двумя ногами, но без перьев. Диоген после такого объяснения принес в Академию ощипанного петуха. Он заявил, что это – человек, о котором упоминал Платон. Последний исправил свое описание, добавив лишь одну фразу: «С плоскими ногтями».

Примечания

  1. 1 2Смирнов Г. А.
    Оккам, Уильям // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  2. 123456Thorburn W. M.
    The Myth of Occam’s Razor // Mind. — 1918. — Vol. 27, № 107. — P. 345–353. — DOI:10.1093/mind/XXVII.3.345. Архивировано 15 декабря 2011 года. (копия)
  3. Parsimony, Law of // Encyclopædia Britannica, 1911 (англ.)
  4. Elliott Sober
    Ockham’s Razors / Cambridge University Press, 2015
  5. Конт-Спонвиль А.
    Бритва Оккама (Rasoir D`Okham) / «Философский словарь». — Litres, 2020. — ISBN 9785457745698
  6. Кэрролл, 2005.
  7. Душенко К. В.
    Всемирная история в изречениях и цитатах. — М., 2008.
  8. См. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга 6.

В культуре

Принцип «бритвы Оккама» настолько популярен, что даже стал обыгрываться в современной литературе и кинематографии. Достаточно известным историческим анекдотом является ответ астронома Лапласа императору Наполеону. Когда правитель спросил ученого, где в его теории возникновения Вселенной найдется место для Бога, то услышал ответ, что эта гипотеза слишком сложна и была им отброшена. С другой стороны, в не менее знаменитом сериале «Секретные материалы» Фокс Малдер, отвечая на попытки своей партнерши Даны Скалли объяснить все, следуя принципу экономии, называет «бритву Оккама» «принципом ограниченного воображения». Об этом логическом принципе часто любят упоминать писатели-фантасты — от братьев Стругацких до Дэна Брауна.

Любопытные факты о принципе Оккама

Большинству людей концепция Оккама известна в следующей трактовке: Не следует плодить сущности без необходимости. Однако создатель методики Уильям Оккама ни разу не применял подобных слов в адрес собственной концепции. Он описывал принцип следующим образом: Без надобности не следует утверждать многое. С тех пор, как концепция прочно укоренилась в философских кругах, она стала обрастать новыми интересными трактовками и формулировками.

Уильям Оккама утверждал, что одно и то же явление гораздо лучше и эффективнее можно объяснить с помощью одного объекта, не прибегая к другим, которые совершенно не поменяют понимание. Сейчас активно используется еще одна трактовка принципа: если что-то можно объяснить меньшим, то не нужно использовать большее.

Изначально правило Оккама было создано монахом для подтверждения существования Бога и не претендовало на широкое использование. Однако в современном мире принцип используют во многих точных и гуманитарных науках, в бизнесе и даже повседневной жизни для экономии времени и уменьшения вероятности ошибки.

Использование принципа в теории вероятностей и статистике

Одной из проблем оригинальной формулировки принципа является то, что он применим только к моделям с одинаковой описательной способностью (то есть предполагает выбор простейшей из моделей, одинаково хорошо объясняющих наблюдательные факты). Более общую форму бритвы можно получить из байесовского сравнения моделей. Этот метод позволяет выбрать модель, оптимальную с точки зрения и её сложности, и её мощности (описательной силы). Как правило, абсолютно точно данная задача не решается, но используются такие приближения, как информационный критерий Акаике, байесовский информационный критерий, вариационные байесовские методы, false discover rate и метод Лапласа.

В научных дисциплинах машинном обучении и искусственном интеллекте принцип Оккама используется в подходе Occam learning, или в более общем виде в Free energy principle.

LiveInternetLiveInternet

inauka.ru. Павел АМНУЭЛЬ

Есть ключи, которыми ничего нельзя открыть. Есть замки, к которым не подобрать ключей. Есть бритва, которой невозможно порезаться, но с помощью которой тем не менее учёные в течение многих лет отрезали от живого дерева науки многочисленные ветви, веточки и даже целые стволы, полагая их лишними.

Бритву эту не подержишь в руках, но тем не менее каждый научный работник знает, как ею пользоваться. Иногда эту бритву называют скальпелем, и, что самое любопытное, человек, который якобы придумал это название, понятия не имел о том, что в далёком будущем потомки именно так назовут результат его долгих размышлений о знании, природе и человеке.

Правильнее было бы упомянутые режущие предметы назвать тем, чем они и являются на самом деле — научным принципом, едва ли не главным в научной методологии. Современная, привычная слуху, формулировка принципа звучит так: «Не умножай сущности сверх необходимого». Его ещё называют законом экономии мышления. Авторство же приписывают английскому монаху-францисканцу, философу-номиналисту Вильяму Оккаму, жившему в первой половине XIV века. Оккам, впрочем, вовсе не был автором закона экономии мышления, а формулировка «Не умножай сущности сверх необходимого» в трудах этого действительно уникального философа ни разу не встречается. В своих работах он переформулировал принцип, известный ещё со времён Аристотеля, один из принципов логики — закон достаточного основания.

Доктор Филотеус Бенер, специалист по истории философии Средневековья, утверждает, что чаще всего в работах Оккама принцип экономии мышления формулируется так: Pluralitas non est ponenda sine necessitate, что в переводе с латыни означает: «Без необходимости не следует утверждать многое».

Один из известных примеров использования бритвы Оккама: диалог математика и физика Лапласа с императором Наполеоном. Лаплас рассказал Наполеону о своей теории происхождения Солнечной системы.

— Интересно, — сказал император. — Но почему-то в вашей картине мира я не увидел Бога.

— В этой гипотезе, сир, я не нуждался, — якобы ответил Лаплас, продемонстрировав свою приверженность принципу Оккама: действительно, зачем вводить предположение о существовании высшей силы, если движение тел во Вселенной вполне можно рассчитать с помощью обычных законов механики?

Бритвой Оккама, сами о том не догадываясь, мы постоянно пользуемся в повседневной жизни. Проблемы выбора возникают перед нами каждый день и каждый час. И, скорее всего, мы следуем пословице: «Из двух зол выбирают меньшее» — тоже одна из формулировок принципа Оккама, его бытовой вариант.

Подумав, мы наверняка вспомним множество других примеров, когда принимали жизненные решения, действуя строго по науке, причём по науке, проверенной временем: «Решай проблемы по мере их поступления», «если вместо сложной можно решить простую задачу, так и сделай».

О том, как действует принцип Оккама в науке, написаны сотни монографий. Принцип этот стал почти таким же основополагающим в методологии науки, как принцип относительности в физике или принцип исключённого третьего в логике. Много раз менялась формулировка, но суть всегда оставалась неизменной.

Всё это прекрасно, но возникает вопрос: до каких пределов действует принцип Оккама? Наступает ли такой момент, когда его следует отбросить, потому что мы вышли за пределы его применимости?

Ведь — и об этом гласит другой основополагающий принцип естествознания — всё в мире относительно, в том числе и законы природы, о которых мы думаем, что они неизменны и вечны. Закон всемирного тяготения, оказывается, действует далеко не до самых границ наблюдаемой Вселенной: на расстояниях, сравнимых с размерами скоплений галактик, начинает проявлять себя странная сила, противоположная силе тяжести и заставляющая мироздание ускоренно расширяться, невзирая на присутствие множества сильнейших центров притяжения.

Закон сложения скоростей — главный закон физики вплоть до ХХ века — перестаёт действовать, если скорости движущихся тел приближаются к скорости света. Законы классической физики не действуют, когда мы погружаемся в мир атомов и элементарных частиц. А квантовые законы, в свою очередь, также становятся неприменимы, если попытаться исследовать совсем уж маленькие области пространства (меньше планковской длины) и времени (меньше планковской длительности).

Мировые постоянные, оказывается, постоянны в течение определённого времени, и та же скорость света, измеренная с огромной точностью, могла быть другой на ранних стадиях эволюции Вселенной.

Вернусь к вопросу: неужели бритва Оккама во все времена и при всех обстоятельствах остаётся такой же острой и совершенно необходимой не только для учёного, пытающегося разобраться в тайнах природы, но и для нас в повседневной жизни?

Бывают ли в науке ситуации, когда закон экономии мышления перестаёт действовать?

Бывают ли в жизни ситуации, когда принцип «Решай проблемы по мере их поступления» становится неприменим?

Конечно. Сколько угодно.

Дело в том, что и наука, и наша повседневная жизнь не текут плавно, как река с равномерным течением. Время от времени и в науке и в жизни происходят события, требующие особых решений. Такие точки в жизненном (или научном) пространстве называют точками бифуркации. Момент, когда решается судьба. Момент, когда старую, отжившую теорию должна заменить принципиально новая. Момент, когда — по Гегелю — количество переходит в качество и должно возникнуть в науке или в нашей жизни что-то такое, чего раньше в помине не было.

Не приведи господь в этот момент воспользоваться для разруливания ситуации старой верной бритвой Оккама! Вы пройдёте мимо великого открытия. Или мимо своего счастья в жизни. Мимо удачи и успеха, которые могут и не повториться никогда.

В общем, принцип Оккама хорош тогда, когда в научном исследовании нет качественных скачков, а в жизни — качественных перемен.

В науке есть открытия «текущие», а есть такие, которые взламывают основы, заставляют посмотреть на окружающий мир новым взглядом. Первые открытия совершаются в полном соответствии с принципом Оккама, вторые — с его нарушением. В те древние времена, когда жил Аристотель, и в те Средние века, когда жил Оккам, и даже позднее — вплоть до века Просвещения, — наука развивалась постепенно, методически накапливая информацию, раскладывая её по полочкам систематизации. Качественных скачков не происходило — да и жизнь текла у большинства людей так же медленно и очень редко требовала принятия неожиданных, не вытекавших из предыдущего опыта решений.

Принцип Оккама потому и появился именно в XIV веке, что в то время уже можно было, обернувшись назад, увидеть, как уверенно, шаг за шагом, не совершая лишних движений, развивалась наука. Взять, к примеру, геоцентрическую систему Птолемея. Земля — в центре, вокруг нас обращаются семь планет, Солнце и Луна. В первые христианские века расчёты по этой системе прекрасно описывали видимое движение небесных светил. Со временем, однако, ряд наблюдений становился всё более длинным, сами наблюдения — более точными, и начали накапливаться ошибки. Планеты (по Птолемею) не только кружатся вокруг неподвижной Земли, но совершают и другие движения — обращения по эпициклам. Эпициклы Птолемей ввёл, чтобы объяснить возвратные движения планет, что соответствовало и наблюдениям, и принципу Оккама (точнее — уже существовавшему в то время Аристотелеву принципу экономии мышления).

Что сделали астрономы, когда накопились неточности в описаниях движений планет? Они ввели новые эпициклы в дополнение к старым. Вполне по-оккамовски. После этого видимые движения планет стали опять соответствовать расчётным. Истина восторжествовала. В том числе и методическая истина — не выдумывай лишних сущностей!

Прошли века, и видимые положения планет опять начали слишком сильно отличаться от предвычисленных по теории Птолемея. Что нужно было сделать согласно «принципу экономии мышления»? Естественно, добавить к уже существовавшим планетным эпициклам новый — ещё одну маленькую окружность, по которой должна обращаться планета. И опять удалось бы привести наблюдаемое в соответствие с предсказанным. Это ли не торжество научного расчёта? Это ли не торжество принципа Оккама?

Безусловно. И потому, когда в начале XVI века накопились новые примеры отклонения планетных движений от предсказанных по теории Птолемея, принцип Оккама (уже известный европейским учёным)потребовал, не создавая лишних сущностей, добавить к планетным вращениям ещё одно и в очередной раз привести наблюдения в соответствие с теорией. Существовали ли чисто научные причины, по которым Коперник вынужден был отказаться от теории Птолемея и заявить, что Земля и планеты обращаются вокруг Солнца? Нет, не существовали. Ещё очень долгое время астрономы могли бы, добавляя новые эпициклы, подгонять теорию к наблюдениям, не впадая при этом в противоречие с церковными догматами, что в те тёмные времена было, возможно, даже важнее правильной интерпретации наблюдений. И всё же до конца жизни Коперник стоял на своём, противореча не только важнейшему в науке принципу Оккама, но и всемогущей церкви…

Коперник увеличил сущности сверх необходимого — заставил планеты обращаться вокруг Солнца, и не только планеты, но и Землю тоже, сдвинув её из центральной точки в мироздании, где она покоилась долгие тысячелетия.

Ещё один пример. С чего вдруг мореплавателю по имени Христофор Колумб вздумалось плыть на запад, а не на восток, чтобы добыть для испанских монархов восточные пряности? Не надо было создавать сущностей сверх необходимого! Разве не было в те годы множества уже освоенных путей, ведущих в Персию и Индию? И разве не существовало множества путей на восток, ещё не освоенных путешественниками? Да сколько угодно! Значит, здраво рассуждая, следовало Колумбу снарядить ещё одну экспедицию, попытаться пройти к Индии чуть севернее уже проторенного пути. Или чуть южнее. Вариантов — множество. Каждый соответствовал принципу Оккама — и, конечно, здравому смыслу.

Именно здравый смысл и подсказывал испанским монархам, что не нужно слушать бредней генуэзца и тем более не следовало давать ему денег. Замечательно, конечно, что Колумбу удалось добиться своего, но разве отплытие на запад трёх каравелл не стало попранием самого важного в то время научного и житейского принципа?

А зачем, спрашивается, великий физик Исаак Ньютон начал собственноручно строить телескопы совершенно нового типа — зеркальные вместо линзовых? Принцип Оккама его к этой деятельности не побуждал. Даже через двести лет после Галилея развитие линзового телескопостроения не достигло своего предела: ещё не были построены линзовые гиганты Джона Гершеля, и лишь в конце XIX века астрономам стало ясно, что строить линзовые телескопы с диаметром входного отверстия больше метра нет никакого физического смысла. Вот в это время и следовало бы, согласно принципу Оккама, переходить на новый тип телескопов. На самом же деле первый зеркальный телескоп построил Исаак Ньютон, рискуя при этом порезаться не об острые края выброшенных им линз, а о бритву Оккама, которую он взял за самое остриё.

Ньютон явно увеличил число сущностей (видов оптических приборов, используемых в астрономии) сверх необходимого. Это потом уже его последователи, развивая технику телескопостроения, постепенно и вполне по Оккаму модифицировали телескопы-рефлекторы, умножая сущности ровно настолько, насколько этого требовали ближайшие потребности. Меняли расположение главного фокуса, увеличивали размеры зеркал, даже прорезали в зеркалах круглые отверстия, чтобы пропустить луч света, — всё по Оккаму, всё постепенно. До тех пор пока в конце ХХ века не сделали очередной скачок в телескопостроении.

Вернувшись, однако, к Ньютону, зададим ему риторический вопрос: на каком, скажите, основании, сэр Исаак, вы объявили открытый вами закон тяготения всемирным? Да, вы убедились в том, что тела вокруг вас (и вы сами) притягиваются Землёй — это экспериментальный факт. Бритва Оккама, не допускавшая увеличения сущностей сверх необходимого, требовала: попробуй узнать, притягивает ли Луна тела, находящиеся на её поверхности. Узнай, притягивает ли тела Солнце. Марс? Юпитер? Венера? Увеличивай сущности по одной, не больше. Но даже если каким-то образом удастся, находясь на Земле, доказать, что и на Марсе яблоки точно так же падают с деревьев, это ещё не основание объявлять закон тяготения действующим в любом, сколь угодно удалённом, уголке Вселенной.

Тем не менее Ньютон это сделал, подняв астрономию на качественно новый уровень и придав эмпирическим законам Кеплера силу физического доказательства.

Разве только в астрономии и физике бритва Оккама становилась тупой всякий раз, когда кто-то делал качественный скачок по сравнению с прошлыми достижениями? Зачем в 1813 году Джордж Стефенсон начал строить свои неуклюжие и поначалу довольно опасные в работе паровозы? Разве он не понимал, что это лишняя сущность? Разве лошади перестали выполнять свои обязанности, или вдруг потребовалось от бедных животных совершать такое, чего они не могли сделать в силу своей физической организации? Но как развивалась бы техника в ХIХ веке, не сделай Стефенсон своего изобретения?

А небезызвестный Фултон почему вдруг явился к Наполеону с предложением строить громоздкие и неуклюжие пароходы вместо быстрых и красивых парусных судов? Разве парусный флот в 1807 году полностью исчерпал свои возможности? Нет, уже после Фултона появились, например, чайные клиперы, та же знаменитая «Катти Сарк» — значит, были в то время новые и совершенно необходимые сущности в парусном кораблестроении, было ещё куда развиваться парусному флоту. И значит, правильно поступил император, послав Фултона с его пароходом куда подальше, — Наполеон, видимо, был приверженцем принципа Оккама.

А Константин Циолковский? Для чего он взбудоражил народ своими никому не нужными ракетами? В то время даже первые самолёты ещё не поднялись в воздух. Бритва Оккама требовала довести до логического конца технологии средств полёта «легче воздуха», потом плавно перейти к полётам аппаратов «тяжелее воздуха», выжать из самолетов всё, что они могли дать, включая использование реактивного принципа, а потом уж… По идее, если следовать принципу Оккама, до первых ракет человечество должно было дойти (долететь?) в конце ХХ века, когда самолёты поднялись к верхним границам стратосферы и без использования ракетных двигателей уже невозможно стало развивать самолётостроение.

Циолковский на сто лет опередил время — и заставил человечество выйти в космос на полвека раньше, чем это могло произойти при точном следовании принципу Оккама.

Число подобных примеров злостного нарушения принципа можно множить и множить. Вывод очевиден: принцип Оккама нарушался всегда, когда количественное развитие сменялось качественным скачком. Число сущностей (новых предположений, идей, гипотез, теорий) увеличивалось сразу и значительно сверх необходимого, а потом, в рамках уже новой научной или технической парадигмы, опять начинал действовать принцип Оккама, точно дозируя всё новое и не позволяя учёным и изобретателям скакать вперёд по дороге, по которой следовало идти медленно, каждый шаг поверяя требованиями реальности.

Двадцатый век и вовсе сбросил принцип Оккама с постамента. Не умножай сущности сверх необходимого? Сугубо научный метод прогнозирования открытий стал насмешкой над принципом Оккама, поскольку предложил для решения научной или технической проблемы сразу огромное количество идей — собственно, все, какие только возможны, даже такие, которые не только умножают сущности сверх необходимого, но описывают сущности, которые никогда не будут исследованы за ненадобностью или фантастичностью.

Именно с помощью такого антиоккамовского метода швейцарский астроном и физик Фриц Цвикки в 1942 году предсказал более 40 тысяч (!) разнообразных типов ракетных двигателей и тогда же выдвинул гипотезу о существовании «адских» звёзд. Четверть века спустя их действительно обнаружили астрономы и дали им новое название — «чёрные дыры». Между тем в том же 1942 году, когда из печати вышла статья Цвикки и его коллеги Франца Бааде, где были описаны новые типы звёзд, не только чёрные дыры, но и нейтронные звёзды, о которых тоже шла речь в этой работе, были для астрофизиков сущностями совершенно лишними! Ещё много лет после публикации астрофизики пребывали в уверенности, что все звёзды в конце жизни превращаются в белые карлики…

Что хорошо для науки, то смертельно для литературы, в частности — для научной фантастики. Наука — если не говорить о качественных скачках — развивается последовательно и равномерно и на определённом этапе полностью подчиняется принципу Оккама. А фантастика, в которой каждая следующая идея строго вытекает из предыдущей и является прямым и единственным её следствием, никому не интересна.

Принципу Оккама соответствовала, например, советская фантастика времён позднего сталинизма: достаточно вспомнить произведения В. Немцова, В. Охотникова, А. Казанцева. Идеи, не создавшие ни единой сущности сверх той необходимости, что вытекала из решений партии и правительства о развитии советской науки и техники. Если сегодня нефть добывают с глубины десяти метров, то фантасты тех лет описывали добычу с глубины двадцати метров. Если сегодня тракторы работают на бензине, то писатели выдвигали «смелую гипотезу», что они будут работать на электричестве, а вот атомный трактор становился уже лишней сущностью…

Что стало с фантастикой ближнего прицела, говорить не буду. Кто сейчас о ней помнит, кто перечитывает?

В фантастике (как считалось: в отличие от науки) принцип Оккама не действовал никогда. Наоборот: хорошая фантастика немыслима, если автор не создаёт всё больше новых сущностей сверх необходимого: машина времени, нашествие инопланетян, гиперпространство, кейворит (материал, экранирующий тяготение), роботы, подводные цивилизации, атомная война (тема, появившаяся тогда, когда о высвобождении атомной энергии не помышляли даже физики), хроноклазм (парадокс путешествий во времени), коллективный разум… Любители фантастики сами вспомнят огромное количество замечательных произведений, идеи и сюжеты которых попирали принцип Оккама самым недвусмысленным образом. Собственно, именно такие идеи и создали научно-фантастической литературе заслуженную популярность и славу.

И в этом фантастическая наука принципиально, казалось бы, отличается от обычной науки. На самом же деле и в фантастической науке действуют точно такие же методологические принципы: неизменная бритва Оккама отсекает всё лишнее на стадии спокойного развития фантастических идей, а когда происходит слом, когда необходимо возникновение качественно новых идей и ситуаций, принцип Оккама отбрасывается, как тормозящий движение.

За примерами далеко ходить не приходится. Фантастика ближнего прицела уже упоминалась. Время её закончилось после появления «Туманности Андромеды» И. Ефремова.

Фантастическая наука развивается, однако, по своим внутренним законам. Принципиально новая фантастическая идея открывает, как и в науке, новое поле для исследований, точнее — для произведений, эту идею разрабатывающих. Уэллс придумал машину времени, и в течение полувека остальные авторы-фантасты посылали своих героев в прошлое и будущее, всё дальше и дальше, постепенно расширяя географию путешествий и временны´е рамки. Вполне в духе принципа Оккама. И только появление в 1956 году рассказа Джона Уиндема «Хроноклазм» взорвало спокойное движение от цели к цели. Простая, казалось бы, мысль: если отправиться в прошлое, то можно найти там и убить собственную бабушку. Тогда не родятся ваши родители, не родитесь вы, и кто тогда отправится в прошлое, чтобы совершить убийство?

Идея противоречила принципу Оккама: кто, действительно, просил Уиндема сворачивать в сторону с проторённых тропинок в прошлое и будущее, когда оставалось ещё так много неосвоенных и неописанных территорий? Но после «Хроноклазма» писать по-старому стало уже невозможно. Временно восторжествовал противоположный принцип, а потом фантасты принялись развивать многочисленные версии парадоксов путешествий во времени, опять увеличивая сущности только в случае необходимости. До следующего качественного скачка…

То же самое происходило и в других «фантастических полях». Чапек придумал роботов, и сотни фантастов в течение тридцати лет медленно и постепенно, идея за идеей разрабатывали этот участок, не придумав, по сути, ничего принципиально нового. И лишь когда Айзек Азимов опубликовал свои три закона роботехники, мир фантастических идей опять взорвался (не было ведь у Азимова никакой видимой необходимости сводить воедино этику роботов и человека!), и фантастика о роботах получила толчок в развитии, вышла на новое неосвоенное литературное поле — и до сих пор это поле осваивает в полном соответствии с принципом Оккама. Пока не появится автор, который придумает такое…

Литература, в отличие от науки, занятие всё-таки индивидуальное, и многое здесь определяется темпераментом автора, его личной настроенностью на новое. Что ему больше по душе? Уэллс, нарушив принцип Оккама, создал столько новых фантастических полей, сколько никто до него и никто после. А другой классик научной фантастики, Жюль Верн, явно тяготел к принципу Оккама, хотя, надо отдать ему должное, когда понимал необходимость «взрыва», вполне этим принципом пренебрегал. Гигантская Колумбиада в романе «С Земли на Луну» и модернизированный монгольфьер из «Шести недель на воздушном шаре» — это использование в фантастике бритвы Оккама, нет там сущностей, созданных сверх необходимого. А «Робур-завоеватель» и «Один день американского журналиста» — явное нарушение.

В заключение несколько слов о том, почему такая важная наука, как футурология, часто ошибается, предсказывая будущее всего-то на десять—пятнадцать лет, и почему футурологи в последнее время даже не берутся создавать детальные модели относительно далёкого будущего — всё равно, мол, всё будет не так, всё будет иначе.

И это естественно: ведь основной приём, которым пользуются футурологи, рассчитывая свои модели, — приём экстраполяции, приём продолжения в будущее уже существующих тенденций. Это торжество принципа Оккама — футуролог использует уже имеющиеся сущности, не создаёт ничего нового. Сегодня налицо тенденция уменьшения народонаселения в России и во многих других развитых странах; футуролог продолжает её в будущее и горестно восклицает: если так будет продолжаться, то уже в 2050 году в России почти не останется трудоспособного населения. Что будет дальше, вообще покрыто туманом, и рассуждать об этом уважающий себя футуролог не станет, прекрасно понимая, что нынешняя тенденция не может продолжаться сколь угодно долго, появится другая тенденция… какая? Этого футуролог не знает, а создавать новую сущность не может — ведь тогда футурология перестанет считаться строгой наукой, а станет как раз тем, чем, по идее, и должна быть: жёсткой научной фантастикой.

И потому именно писатели-фантасты, которым принцип Оккама не указ, становятся порой лучшими футурологами, нежели дипломированные специалисты. Хороший автор, работающий в области жёсткой научной фантастики, продолжив в будущее ту же тенденцию, о которой сообщают футурологи (часто — ad absurdum), не останавливается, разводя руками (что, мол, делать — бритва Оккама…), а придумывает качественно новую идею, совершенно новую ситуацию, ломает тенденцию, находит выход. Может, совершенно неправильный, но достаточно часто — всё-таки верный. Фантаст создаёт сущность сверх необходимого — и выигрывает.

Конечно, и ошибиться может запросто. Писатель-фантаст может себе это позволить, репутация фантастической литературы от этого не пострадает, особенно если написано произведение талантливо и читается, как говорят, на одном дыхании. Учёный слишком дорожит своей репутацией, он всегда помнит о бритве Оккама. Для футуролога принцип этот становится даже не бритвой, а настоящим дамокловым мечом…

***

За семь столетий, прошедших после того, как францисканский монах Оккам сформулировал методологический принцип экономии мышления, в науке успело сформироваться (да и развенчаться тоже) множество мифов. Один из них: без применения бритвы Оккама наука существовать не может. Не нужно измышлять лишних сущностей!

Если учёный хочет, чтобы в его науке воцарился застой, чтобы принципиально новые открытия проходили мимо его сознания, если, иными словами, он хочет спокойного существования в «научном болоте», что ж — пусть берёт принцип Оккама на вооружение и любую проблему атакует с этой обоюдоострой бритвой в руке. Ничего принципиально нового он в науке — особенно в современной — не откроет.

И в этом — то общее, что объединяет науку и научную фантастику.

Краткая биография Уильяма Оккама

Философ родился около 1284 года в Оккам (Англия).

Насколько известно, он был совсем молодым, когда вступил во Францисканский орден. Его обучение во францисканском монастыре было сосредоточено на изучении логики, и на протяжении всей жизни его интерес к этому предмету так и не уменьшился.

Монах-францисканец получил степень в богословских исследованиях в Оксфордском университете. Считается, что он baccalaureus formatus, т. е. кандидат в магистры теологии.

Осенью 1324 года он покинул Англию и отправился во Францию (Авиньон), папа Иоанн XXII призвал его к ответу за обвинение в ереси. Оккам не был официально осуждён, но в 1328 году он был отлучён от церкви.

Долгое время считалось, что Окхам умер в монастыре в Мюнхене в 1349 году, во время Чёрной смерти (ещё называется Чёрный мор). Но возможно, он умер там ещё раньше — в 1347.

Исходное

Кнопка «Наверх»
Мальчикам и Девочкам

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять